С. В. Рахманинов поэма «Колокола»

Сложная противоречивая обстановка напряженных исканий, столкновений и борьбы разных течений, складывавшаяся в русской музыке на пороге второго десятилетия ХХ века, оказало влияние на творчество Рахманинова. В произведениях этого периода сравнительно редки страницы того тихого, ласкового лиризма, которыми так пленяют многие из его ранних сочинений. Вместе с тем его музыка приобретает новые качества. В ней, с одной стороны усиливается значение эпических образов, окрашенных в мужественные, героические тона, иногда празднично торжественно звучащих, что было связано с настойчивыми поисками положительного, утверждающего начала, источником которого для Рахманинова служили, прежде всего, народная жизнь и русский богатырский эпос. А с другой стороны, сгущаются мрачные трагические настроения, достигающие иногда значительных масштабов. Подобные настроения рождались ощущением неразрешимости жизненных противоречий, страхом перед темными сторонами человеческого бытия, сознанием своего бессилия изменить что-либо в установившемся ходе вещей, приобретавшим подчас характер фатальной обреченности. Активный прорыв, воля к действию и полная безнадежность, смирение перед роком – таковы эмоциональные полосы творчества Рахманинова этих лет.

В 1910-м году Рахманинов закончил «Литургию Св. Иоанна Златоуста», одно из наиболее крупных своих духовных сочинений. В эти же годы композитор интенсивно работает над фортепианными и камерными вокальными сочинениями. Появляются на свет прелюдии ор. 32, шесть этюдов-картин, многочисленные романсы. В 1912-1913 годах на стихи Эдгара По, в переводе К. Бальмонта, Рахманинов пишет «Колокола» - поэму для симфонического оркестра, хора и солистов. В различных колокольных перезвонах – праздничном, свадебном, похоронном – он воссоздает всю человеческую жизнь, от рождения до смерти. Военные годы оказались менее плодотворными. Лишь в 1915 году появляется второе крупное духовное сочинение – «Всенощное бдение», где нашли отражение впечатления от церковного пения, услышанные мальчиком в детстве в соборах Новгорода и Петербурга. Последними сочинениями, созданными на родине, стали цикл романсов ор. 38 на стихи поэтов-символистов А. Блока, А. Белого, И. Северянина, В. Брюсова и др., а также шесть этюдов-картин.

В произведениях, написанных после 1910 года, Рахманинов стремится найти новые образы и выразительные средства, дать ответ на сложные, часто мучительные проблемы, выдвигаемые жизнью. 

«Колокола» - наиболее значительное по замыслу произведение Рахманинова начала 1910-х годов. В жанровом отношении оно соединяет различные признаки. Данное в партитуре определение «поэма для симфонического оркестра, хора и солистов» носит общий характер. Из авторского рассказа о том, как создавались «Колокола» «хоровой симфонией». Один из петербургских критиков назвал это произведение «вокальной симфонией с оркестром». Стихотворение Э. По распадается на четыре эпизода, которые допускают аналогию с четырёхчастным симфоническим циклом. Вторая часть (свадебный «золотой» звон) может быть уподоблена лирическому Adagio; третья часть «набат» - зловещему «демоническому» скрецо; для траурного финала сам Рахманинов находил оправдание в примере Чайковского, завершившего свою Шестую симфонию скорбным Adagio. Только самая короткая из всех первая часть не соответствует своей функции в симфоническом цикле. Получается «симфония без симфонического allergo».

Однако, не конструктивные параллели, а масштабность замысла, выраженного главным образом средствами оркестрового развития, позволяют найти в этом произведение сходство с симфонией. Главная роль принадлежит оркестру, голоса солистов и хора выступают как элемент вторичный, лишь дополняющий и комментирующий. Метод воплощения философско-поэтической идеи в инструментальных образах, которым пользуется Рахманинов, отличается от принципов классического симфонизма. Композитор показывает жизнь человека на разных её стадиях – от беспечной, полной надежд, юности до гробовой доски – не в непосредственном столкновении и борьбе конфликтных начал, а в сопоставлении законченных, вполне самостоятельных картин.

Стихотворный текст Э. По композитор распределяет между партиями солистов, каждый из которых выступает только однажды, в какой-нибудь одной части. Solo тенора, в первой части, создает образ юноши, полного радостного восприятия и свежих грез о будущем. Вторая часть (solo сопрано) – монолог невесты, проникнутый глубокой нежностью, робостью и трепетом ожидания. В заключительном solo баритона (четвертая часть) слышится суровая речь зрелого человека, прошедшего свой жизненный путь. Введение солистов сближает их с действующими лицами оратории. Однако, это не живые, индивидуализированные портреты конкретных персонажей, а лишь воплощение различных состояний и мотивов человеческой жизни. В центре внимания Рахманинова здесь не отдельные человеческие судьбы, а Человек, в облике которого стираются частные индивидуальные черты и остается лишь всеобщее.

Музыкальный язык этого произведения отличается силой и яркостью выражения, разнообразием и изысканностью красок. Рахманинов идет по пути дальнейшего усложнения мелодики, гармонии, фактуры. Богатством колористических средств отличается оркестр «Колоколов». Партитура, написанная для тройного состава с челестой, фортепиано и целым набором всевозможных ударных инструментов, дает композитору возможность достигать и грозной мощи воздействия и предельной звуковой легкости, воздушной ясности тембров. Для каждой части Рахманинов находит свои особые приемы оркестрового изложения, свой звуковой колорит.

Единство цикла осуществляется, помимо общей поэтической идеи, с помощью внутренних музыкальных связей. Между разными частями возникают мотивные, интонационные переклички, тонально-гармонические арки.

Первая часть, Allergo ma non troppo, необычно легкая, прозрачная по изложению. Преобладание высокого регистра струнных и деревянных духовых, обилие всякого рода «звенящих» тембров, крайне экономное использование «тяжелой» меди придает звучанию оркестра светлую воздушную окраску.

Обращает на себя внимание средний раздел (meno mosso). В различных голосах хора, поющего с закрытым ртом, неизменно повторяется «колыбельная» фраза, удваиваемая в оркестре сначала английским рожком и гобоем, затем альтами. На этом фоне слышатся приглушенные отзвуки колокольного звона. Все застывает словно завороженное.

Восторженный клич тенора «Сани мчатся…», отдающийся эхом в хоре, выводит из оцепенения. Стремительное движение в репризе приводит к яркой, но непродолжительной кульминации, где различные тембры оркестра сливаются в радостный, ликующий трезвон.

Вторая часть (Lento). Здесь ярко выступают новые черты зрелого рахманиновского лиризма с присущей ему тонкостью нюансов, сдержанный самоуглубленностью, порой скрытностью и недосказанностью чувства. Во вступлении к этой части в тяжелых ударах колоколов слышится что-то сурово-торжественное, даже какая-то смутная настороженность. Приглушенно звучащая фраза альтов становится источником всего последующего мелодического развития.

Длительно и постепенно подготавливаемая кульминация в конце первого раздела, где вступает полное tutti, сменяется линией динамического спада и угасания, охватывающей средний раздел и репризу. Середина и реприза значительно сокращены. Вместе взятые, они уступают по своей длительности первому разделу, так что кульминация приходится приблизительно на точку «золотого сечения».

В третьей части «Presto», композитор рисует образ грандиозной «вселенской» катастрофы, в которой рушатся все человеческие мечты, надежды и ожидания. Грозная, неумолимая стихия вторгается в жизнь всех и каждого, обращая все в руины и пепел. Этот образ, типичный для русского искусства предреволюционных лет, лишен у Рахманинова оттенка мистики и «потусторонней» загадочности. В музыке этой части господствует чувство панического ужаса, страха и отчаяния, охватившее массу людей.

В партии хора отсутствует мелодически оформленный тематизм, хроматические последовательности в разных голосах превращается в один сплошной стон. Сложные гармонические наслоения приобретают иногда чисто «сонорное» значение. Определяющим фактором гармонии становится не функциональная связь между аккордами и логика тонального развития, а общий характер воздействия звучащих комплексов. Примером может служить оркестровое вступление, основанное на повторении гармонической последовательности из трех трезвучий – VI, IV  и I  ступени мелодического минора. В быстром темпе это следование аккордов воспринимается слухом как один сложный гармонический комплекс.

Последняя часть, Lento lugubre, - печальный эпилог.  Неизменный мерный ритм, выдержанные гармонии с тяжелыми, гулкими басами, повторяющаяся нисходящая интонация верхнего голоса (сходство с мелодичной интонацией струнных из коды первой части) создают безысходно тоскливое, мрачное настроение. В музыке нет ни холодного оцепенения смерти, ни отчаяния, ни надрыва. Выражение скорбного чувства носит благородно мужественный, сдержанный характер. Solo баритона напоминает по своему мелодическому складу эпический напев.

В среднем разделе жуткие, кошмарные видения вносят тревогу и смятение, вызывая ассоциации с предыдущей частью. Затем снова восстанавливается первоначальное спокойное размеренное движение.

Тепло и проникновенно нежно звучит короткое мажорное заключение с напевной лирической темой в унисоне струнных.

С. В. Рахманинов редко высказывался о собственной музыке. Одно из немногих высказываний относится к поэме «Колокола». В начале 1930-х годов в беседе со своим биографом О. Риземаном, композитор признался: «Это произведение, над которым я работал со страстной увлеченностью, я люблю более всех прочих своих сочинений». Даже если вспомнить, что эти слова были сказаны до появления таких замечательных партитур, как «Рапсодия на тему Паганини», Третья симфония, «Симфонические танцы», которые были написаны в последние десятилетие жизни композитора, все же Рахманинов всегда выделял и по-особому любил «Колокола». Ему бесконечно дорог был сокровенный смысл этого сочинения.

Оригинал публикации (Читать работу полностью):  С. В. Рахманинов поэма «Колокола»