Значение и роль слова в русском языке

Русский язык - язык великого русского народа, имеющего герои­ческую историю, выдающиеся достижения в науке, общественной мысли, культуре, литературе и т.д. Во всех достижениях русского об­щества, российского государства - большой вклад русского языка как средства общения, как формы национальной культуры, Величие рус­ского народа и величие русского языка неотделимы.

Русский народ и русский язык никогда не страдали ни замкну­тостью, ни высокомерием. Русский народ любил и умел учиться у других народов. Русский язык на протяжение всей своей многовеко­вой истории взаимодействовал с другими языками - европейскими и азиатскими, заимствовал многие и многие слова, выражения, осваи­вал их, переделывал на свой лад, а неосвоенные, ненужные отвергал.

Началом современного этапа развития русского языка принято считать время творчества А.С. Пушкина. Великий русский поэт не только упорядочил художественные средства русского нацио­нального языка, но и существенно обогатил его лексико-семантиче­ские, грамматические и стилистические ресурсы. Впоследствии раз­витие и совершенствование норм русского национального языка про­должалось как в творчестве крупнейших писателей, публицистов, так и во всей многообразной деятельности русского народа, русского об­щества.

XIX век можно считать первым периодом развития современного русского языка. С конца XIX в. до нынешнего време­ни - второй период, который характеризуется вполне сложившими­ся, закрепившимися, совершенными языковыми нормами. Таким образом, хронологическими рамками современного русского языка принято считать почти два века. Это не удивительно. Язык принадле­жит к числу очень устойчивых явлений, и понятие современности его не может определяться годами, даже десятилетиями.

Жизнь слова

Язык — одно из древнейших явлений социальной дей­ствительности: человек говорит уже в течение многих сотен веков, а несколько тысячелетий тому назад он на­учился писать. Очевидно, что многие слова в языке ухо­дят корнями в глубокую древность, и для того, чтобы проследить их путь, необходимы тщательные, требующие многих знаний исследования. Эти исследования обнару­живают подчас причудливую картину происхождения слова, развития его формы и значения, его связей со сло­вами других языков.

Конечно, не каждый подготовлен настолько, чтобы читать специальные лингвистические работы. Однако есть и популярные книги, в которых просто, доступным языком и, главное, увлекательно рассказывается об ис­тории слов. Это такие, например, книги, как «В мире слов» Б. В. Казанского, «Слово о словах» Л. В. Успен­ского, «Из жизни слов» Эд. Вартаняна и др. Здесь мож­но найти интересные сведения об одной из двух назван­ных выше сторон жизни слова — временной, историче­ской, сведения о пути слова из глубокой древности до наших дней.

Так, например, наиболее древними являются слова самые обыденные: вода, идти, белый, гора, хорошо... Но они и самые трудные для истории языка: ведь для того чтобы докопаться до их первоистоков, надо заглянуть во времена, о которых осталось очень мало свидетельств! Первоначальная судьба этих слов, их «детство» до сих пор неизвестны нам доподлинно — существуют лишь бо­лее или менее вероятные догадки ученых о происхожде­нии слова или указания на родство его с другими сло­вами.

Так, оказывается, что слово вода — родня не только русским выдра («живущая в воде») и ведро («то, в чем вода»), так мало на него похожим, но и соответствую­щим словам в литовском, древнеиндийском, латинском, а также во всех славянских языках. То же самое можно сказать и о глаголе идти, настолько древнем, что корни его отыскиваются в давно вымерших, исчезнувших с ли­ца земли языках. Прилагательное белый, также очень старое, родственно древнеиндийскому глаголу бхати — «светит, сияет», древнеисландскому баль — «огонь» и ли­товскому бала — «болото». Некоторые слова, произошед­шие из одного корня, разошлись друг от друга настоль­ко далеко, что сейчас не имеют ничего общего ни в стро­ении, ни в смысле.

Слово дети, например, связано по происхождению с древнейшим корнем, обозначавшим «кормить грудью, со­сать». Буквально: дитя — тот, кто вскормлен молоком матери. Этот же древний корень присутствует и в сло­ве... доить! Слово ребенок ученые связывают с основой, которая в древних языках обозначала сироту, а также наследника, и сближают со словом раб, рабство (значе­ние «раб» могло развиться из значения «сирота»: ведь си­роты обычно выполняли наиболее тяжелую работу). В слове ясли тот же корень, что и в слове есть, и смыс­ловая связь двух этих слов находит себе подтверждение в одном из значений существительного: ясли, как изве­стно, это кормушка для скота. Но во втором значении эта связь отсутствует (ясли — детское учреждение для самых маленьких), и только внимательный исследова­тель и здесь уловит родство: место, где едят, питаются, — и место, где воспитывают (сравните такое же родство между значениями глаголов питать и воспитывать).

Более простым делом для этимолога (так называют ученого, занятого исследованием истории слов) являет­ся выяснение судьбы слов, родившихся два, три, даже пять веков назад: ведь в этом случае он может опирать­ся на многочисленные письменные источники — летопи­си, памятники религиозной и светской литературы (а для XVII—XIX вв. и на художественную литературу в нашем понимании этого термина), частную переписку и т. п., прослеживая тем самым особенности первоначаль­ного употребления слова. Однако и здесь должно быть начеку, не обольщаться видимой простотой исследова­тельской задачи. Дело в том, что и за сравнительно ко­роткий отрезок времени (одно-два столетия для языка срок небольшой) слово может претерпеть такие измене­ния, которые затемнят его происхождение, разорвут связи с его истоками.

Например, слово щепетильный в XVIII и начале XIX в. означало совсем не то, что сейчас. Мы говорим: «Уж очень он щепетилен!» — имея в виду педантичную строгость, исключительную корректность того, о ком идет речь, в отношениях с людьми, в обращении, в вы­полнении обязанностей и т. п. В старое же время суще­ствовали щепетильные лавки, где торговали щепетиль­ным товаром — то есть мелким, разным по ассортименту (мы бы сейчас назвали этот товар галантереей и парфю­мерией).

Писатель и автор знаменитого «Толкового словаря живого великорусского языка» В. И. Даль сетовал: «В последнее время многие с чьей-то легкой руки стали писать обыденный вместо обиходный, искажение край­не ошибочное... Два русских профессора озаглавили книгу свою: Обыденная жизнь вместо обиходная; обы­денная значит: суточная, однодневная».

В наше время слово обыденный в старом значении (на котором Даль настаивал, как на единственном) сохранилось лишь в некоторых диалектах.

Некоторые слова, в отличие от тех, о которых речь шла выше, имеют индивидуальных «родителей», то есть нам известно, кто создал такое-то слово и когда.

Не всякое найденное в народной речи или приду­манное писателем слово прививается литературному языку. Одни, такие, как промышленность или народ­ность, прочно укрепились в русском языке. Другие ока­зались менее долговечными и не смогли войти в общий речевой обиход, а остались приметами индивидуальной языковой манеры писателя или поэта. Сравните многие из поэтических неологизмов В. Маяковского; таковы же в большинстве своем слова, изобретенные и употребляв­шиеся популярным в начале XX в. поэтом Игорем Севе­рянином, хотя некоторые из выдуманных им слов, осо­бенно удачные по выразительности, прижились в обще­литературном языке, как, например, слово бездарь.

Как мы видим, возраст слов неодинаков: кое-каким из них уже не по одной тысяче лет, а другие сравни­тельно молоды. Есть и слова-подростки, и слова-мла­денцы, только появившиеся на свет, но уже заявившие о себе как о полноправных членах языковой семьи.

Судьба таких новых слов (или неологизмов) в жиз­ни языка неодинакова. Одни вскоре после своего рож­дения или заимствования (из народных говоров или из других языков) используются очень широко и разно­сторонне: в русском языке XX в. это такие слова, как ударник, колхоз, учеба, глухомань, косовица, неполад­ки, нехватка, напарник, комбайн, конвейер, такси, ра­дио, кино и др. Жизнь иных подобна короткой вспышке: явившись яркими приметами определенного времени или этапа в развитии общества, они затем выходят из употребления. Таковы, например, слова, связанные с революционными и послереволюционными годами: нэп, соглашатель, беспризорник, фабзаяц, отсталый элемент, смычка города и деревни и т. п. Третьи, едва родив­шись, тихо «умирают», не вызвав этим ни в ком особого сожаления: им не хватило точности, или выразительно­сти, или каких-либо других качеств, обеспечивающих слову его жизнестойкость.

Вторая сторона жизни слова — это его взаимоотношения с соседя­ми, со словами, которые сосуществуют с ним в языке в данное время. Если в первом случае, при выяснении истоков слова, обстоятельств его рождения и употреб­ления, мы обращаемся к истории языка, то здесь глав­ную роль играет знание законов использования слова в речи.

— Какие еще законы?! — изумится иной скептически настроенный читатель.— Никаких законов в языке, в речи нет — это вам не физика. Говори, как хочешь, и все, лишь бы тебя понимали. Просто лингвисты выду­мывают какие-то законы, чтобы необходимостью изу­чать эти мнимые законы оправдать свое существова­ние...

Тем не менее, и в выборе слов (в процессе речи), и в сочетании их друг с другом, и в конструировании фраз и более сложных речевых «кусков» проявляются зако­номерности, возможно, менее жесткие, чем в физи­ке или в химии, но все же достаточно определенные.

На это указывает хотя бы такой простой факт: мы не можем говорить «как хотим», а должны руководст­воваться тем, как принято говорить в данном об­ществе. А это значит, что, сами того не замечая, мы придерживаемся законов, правил, требований, запре­тов, которыми богаты грамматика и словарь любого языка. Постоянная и не контролируемая сознанием ориентировка на общественно принятую, нормальную манеру речи создает иллюзию, что говорим мы именно «как хотим».

Самые общеизвестные законы языка или, точнее, правила — это правила грамматического согласования слов в предложении. Нельзя по-русски говорить «спе­лая яблоко», «много бумагов», «молодых людям» и т. п. Необходимо, чтобы соединяемые друг с другом слова были в «согласии» (отсюда и грамматический термин «согласование») по своим характеристикам — падежу, роду, числу и др.

Знание грамматических правил составляет необхо­димую часть школьного образования. Но употребление слова в речи регулируется не только этого рода прави­лами. Есть и другие, не менее обязательные, о кото­рых, однако, знает далеко не каждый.

Главной задачей данной работы было - показать, в чем сущность значения слова, как оно взаимодействует со значениями других языко­вых единиц, как «уживается» слово со своими соседями в речи.

Наряду с историческими исследованиями, издавна ведущимися в науке о языке, все большее значение при­обретает анализ языкового механизма, как само­го по себе, так и в соотнесении с механизмами социаль­ной жизни общества. На тех примерах, которые рас­смотрены в реферате, можно убедиться в том, что тща­тельное изучение различных частей языкового механиз­ма и их взаимодействия вскрывает интересные и важ­ные— с точки зрения функций языка — явления. Неко­торые из этих явлений и раньше привлекали к себе вни­мание ученых: таковы, например, проблемы  словообра­зовательной  производности, синтаксического управления и согласования слов, семантического согласования глагольных видов. Другие начали разрабатываться в языкознании лишь сравнительно недавно.

Внедряясь в глубь значений слов, учёный лингвист отделяет все более тонкие слои лексической семантики. Это необходимо, естественно, не само по себе, а для того, чтобы понять устройство язы­ковых знаков (слов, морфем, конструкций), объяснить различные случаи речевых «неправильностей», показать, что даже самые мелкие «смысловые атомы» играют существенную роль в построении высказываний и в пра­вильном понимании человеческой речи.

Родное слово

По-разному каждый из нас познаёт мир: одним познание даётся труднее, другим – полегче; один взрослеет быстрее, другой помедленнее. Но в любом случае никто из нас не обходится без родного языка, без слов и выражений самых простых; они чудесным образом соединяются в ту прочную нить, которая связывает родные слова и между собою, и с мудростью сказки, и с радость. И печалью нашей жизни. С самых ранних лет вместе с освоением родного языка ребёнок погружается в культуру народа. Потому и говорят: язык – это целый мир.

Вишнёвый садик возле хаты,

Жуки над вишнями гудят,

И пахари домой спешат,

И с песнями идут девчата,

И ждут их матери, не спят.       

         (Т.Шевченко)

Чем ближе мы к родной природе, тем громче, радостнее и напевнее, даже ритмичнее наши слова, речь. И так – до юности, до первого жадного кружения сердца, когда убеждённые в чуде любви юноша и девушка, вчерашние дети, сами пытаются произносить вечные слова о дружбе, счастье, верности, любви – слова единственные, сокровенные.

    Родное слово помогает жить. Потому и говорят: язык один – и в будни, и в праздники.

Стихи мои! Свидетели живые

За мир пролитых слез! –

воскликнул Н. Некрасов. Вот и получается, что родной язык – это памятник духовной культуры народа, отражение его национального самосознания.

    С помощью слов узнают себя и других. Слова можно повторять, декламировать, петь ими можно интересно играть… Но их нельзя произносить громко или тихо только для того, чтобы говорить громко или тихо. Главное – говорить сердечно:

Спой мне песню, как синица

Тихо за морем жила;

Спой мне песню, как девица

За водой поутру шла…

(А. Пушкин)

Очень часто родное слово возвышенно называют то сказкой, то песней. Татарский поэт Г. Тукай писал:

Качая колыбель, тебе мне в песне открывала мать,

А сказки бабушки потом я научился понимать.

    Не последовательность, конечно, здесь важна: что « сначала», что «потом». Важно отношение к родному слову – как к песне, как к сказке, как к самой большой правде жизни, ведь язык переживает века.

Как языку, родному слову это удается? Наверное, так, как представляет себе литовский поэт Э. Межелайтис:

Ты – слово, и мелодия, и птица.

А я – поэт. Я только отзвук твой.

    «Что значило для народной жизни слово вообще? Такой вопрос даже несколько жутковато задавать – не только отвечать на него, - признавался писатель В. Белов. – Дело в том, что слово приравнивалось нашими предками к самой жизни. Слово порождало и объясняло жизнь, оно было для крестьянина хранителем памяти и зоологом бесконечности будущего».

    Слово утешало, помогало, заступалось, лечило, вдохновляло. И это происходило само собою, естественно, как вдох и выдох, как смена дня и ночи, как смена времен года. Постоянное влияние народного, художественного слова значит для понимания красоты никак не меньше, чем музыка. К обаянию мира слова мы постепенно привыкаем совершенно так же, как к окружающему миру:

Не обгорят рябиновые кисти,

От желтизны не пропадет трава.

Как дерево роняет тихо листья,

Так я роняю грустные слова.

(С. Есенин)

    Радость и печаль, поэзии и песни неразрывно связаны с языком, на котором говорят в детстве. Язык – это и словарь и природная грамматика. Нередко нас покоряет начальная простота слов. Но вдруг понимаешь, что за этой простотой на самом деле таятся неизведанные глубины и возможности родной речи. Например, украинский поэт В. Чумак родным словом «вышивал песню». А литовец В. Монтвила родные слова выращивал, он с ними рос, «с ними заодно учился жить». О родном слове писали и пишут просто и сложно, возвышенно и сдержанно, афористично и распевно. Поэты всегда верили в его будущее и работали на это будущее. Потому и родились у Е. Баратынского знаменитые строки:

И как нашел я друга в поколенье,

Читателя найду в потомстве я.

    Родная речь - единственный путь к культуре других народов.

    Прочитаешь такое и обязательно поверишь, что на правду действительно не требуется много слов.

    Заметьте: люди, хорошо владеющие родной речью, всегда готовы поделиться ее богатствами со всеми нами, детьми и взрослыми. Поэт Л. Мартынов говорил:

С осторожностью птицелова

Я ловлю крылатое слово,

А потом  отпускаю на волю…

    Родное слово помогает каждому из нас быть ближе к окружающему миру, приводить в порядок свои мысли и чувства, понимать других людей. Для перестраивающегося, обновляющегося общества развивать родной язык и дорожить им так же важно, как знать свою историю, беречь природу.

    Талантливые писатели владеют особым даром слышать живую речь, точно угадывать и как бы сгущать ее характерность, освещать всякое событие ритмичным словом. Признаваясь в верности слову, французский поэт Поль Валерии говорил, что слово всегда остается чистым, как свет, куда бы оно ни проникло и чего бы ни касалось; слово растворяется в красках и ритмах, которые само порождает:

Красиво падала листва,

Красиво плыли пароходы.

Стояли ясные погоды,

И праздничные торжества

Справлял сентябрь первоначальный.

Задумчивый, но не печальный.

(Д. Самойлов)

Замечательный писатель и великий гуманист В. Г. Ко­роленко однажды записал: «Мне страшно и подумать, что моим детям был бы непонятен мой язык, а за ним — и мои понятия, мечты, стремления, моя любовь к своей бедной природе, к своему родному народу, к своей соло­менной деревне, к своей стране, которой, хорошо ли, плохо ли, служишь сам».

Язык — ключ к драгоценному наследию прошлого, инструмент, позволяющий овладеть накопленными богат­ствами, совершенными достижениями человеческой куль­туры, человеческой мысли. Но и сам этот инструмент и сложен, и имеет свою историю. Овладеть им необходимо и для постижения прошлого, и для достижения будущего, о котором мечтало человечество. Слово оказывается не только ключом, но и орудием, мощным и сильным. Второе «я» А. Франса, гуманист-мыслитель Бержере го­ворит о несправедливости, царящей в мире, и на вопрос дочери: «А как уничтожить его, папа? Как изменить мир?» отвечает:

— Словом! Нет ничего могущественнее слова, дитя мое. Веские доводы в соединении с возвышенными мыс­лями представляют собой цепь, которую невозможно ра­зорвать. Слово, как праща Давида, разит насильников и повергает долу могучих. Это непобедимое оружие. И хочется, чтобы каждый помнил завет гениального пророка и мыслителя, помнил мудрость Л. Толстого: «Слово — дело великое. Великое потому, что словом можно соединить людей, словом можно и разъединить их, словом служить любви, словом же можно служить вражде и ненависти. Берегись от такого слова, которое разъединяет людей».

В глухой деревеньке на русском Севере вы будете внимательно вслушиваться в речь какого-либо старожила и вряд ли все в ней поймете. А ведь это тоже русская речь, но местная, диалектная. Слова и выражения из нее не редко используют писатели. Например, у Глеба заскрежетало в салазках, т.е. в челюстях. Голова её мотылялась на плечах, т.е. моталась. Это примеры из первой редакции романа «Цемент».

А древние русские летописи? Они ведь тоже написаны в основном на русском, точнее древнерусском языке. Но прочитать их могут только специалисты-языковеды. Вот, например, маленький отрывок из краткой редакции «Русской правды» - летописного памятника 18 века. Слово «Правда» в заглавии употреблено в значении «устав, закон, законодательное постановление».

Ажь кто ударит мечем не вынезъ [не обнажив] его или рукоятью, то 12 гривне продаже [продажа – вид штрафа] за обиду; оже ли вынезъмьчь, а не утнеть[не убьет], то гривну кунъ[денег]…

В этом отрывке говорится о наказаниях за нанесение увечья или оскорбления.

А теперь совершим стремительный скачок из XII в. в современность. Вот еще один текст:

Короче, ништяк, финтач мандражовый
Гасиво, месиво – полный голяк!
Шмон закандычим – маразм будет клёвый.
Ну и погодка у нас крутизняк.

Это образчик молодежного жаргона, студенческий фольклор (народное творчество). Русский ли это язык? Да, конечно, только сильно искаженный, испорченный. И перевести этот пассаж на нормальный литературный язык трудно, если не возможно. Но он и создавался, по-видимому, как шутка, абсурд, пародия на молодежный жаргон.

Подобных примеров можно приводить множество. Но что же в итоге получается? Значит ли это, что существует несколько русских языков?

Нет конечно, русский язык один и един, но он не однообразен. Русский язык – это и художественная литература, и научная проза, и деловая речь, и газеты, журналы, насыщенные информацией и публицистикой, и разговорная речь, которой мы пользуемся в повседневном обиходе. И хотя везде перед нами один и тот же русский язык, но он далеко не одинаков. Художественная речь не похожа на научную, язык законов резко отличается от бытового разговора, очень своеобразна и газетно-публицистическая речь.

В зависимости от того, что надо выразить, о чем идет речь, или, говоря научно, в зависимости от целей общения, русский язык меняется. Наука требует строгого информативного изложения, художественная литература – изобразительности, деловая речь – исключительной точности, недвусмысленности.

И естественно, что язык меняется, стремясь выполнить эти требования. Одни слова, обороты, грамматические средства используются в науке, другие в художественной литературе, третьи в деловой речи и т.д.

Оригинал публикации (Читать работу полностью): Значение и роль слова в русском языке