Военнопленные немцы в Вятской губернии

Кировская область (а в прошлом Вятская губерния) известна в нашей стране как суровый северный край, который издавна был местом ссылки и проживания неугодных государству людей. Направлялись в такое место и военнопленные после всех войн, которые вела Россия, в том числе и во время Второй мировой войны.

Первые военнопленные появились в Кировской области зимой 1942-1943 гг. Все авторы воспоминаний и газетных статей единодушны во мнении, что это были солдаты разгромленной под Сталинградом армии маршала Паулюса.

Для содержания пленных немцев в городе Кирове был образован лагерь военнопленных N 307 ГУПВИ (Главного управления по делам военнопленных и интернированных) НКВД СССР. По воспоминаниям Леонида Кропанева немцы жили в специальном бараке с печью на стадионе «Динамо». Зимой они приводили в порядок каток: заливали, строгали, подметали, летом делали гаревую дорожку, ремонтировали трибуны. Л. Кропанев указывает, что немцы отличались организованностью, как на работе, так и на перерывах, проявляли себя как замечательные механики - ремонтировали машины, технику. Любопытно, что часто ломавшиеся первые кировские троллейбусы, вышедшие на улицы города 7 ноября 1943 года, тоже ремонтировали немцы. Водитель троллейбуса Нина Мякотина вспоминала, что «капитальный ремонт машин ЯТБ-1 проводили на номерных военных заводах – «Лепсе» и «Сельмаш». Мой троллейбус стоял в ремонте на заводе имени Лепсе. Ремонтировали его пленные немцы. По-русски ничего не понимают, поэтому приходилось объяснять и показывать им по нескольку раз. Зато делали все очень аккуратно и качественно. Жили немцы в общежитии недалеко от завода». Очень эффективно работали военнопленные на строительстве Дома Советов в Кирове, на заводе ОЦМ и «Кирсельмаш». В книге по истории «Право на память» указано, что к 1946 году 33% работников завода – военнопленные и спецконтингент, численность лагеря при заводе – свыше 1000 человек. Отношение к немцам в заводском поселке больше дружелюбное, чем враждебное. При подготовке к зиме 1946-1947 года для них собирали полушубки, тулупы, ватники, свитеры, перчатки и рукавицы. Допускали немцев до сложных работ на станках многих марок, тем более, что эти станки были немецкие, вывезенные в качестве репараций из Германии [1].

В декабре 1942 года в город Лузу Вятской губернии привезли 200 первых военнопленных. К концу войны их там собралось 1500.

 Лагерь был расположен в трудовом поселке «Новый путь». Сначала там были просто бараки. Пленным выдали плотницкий инструмент, материалы. Они сами делали себе двухэтажные нары, сушилки, сапожную и столярную мастерскую, пекарню, баню, столовую.
         Работали они на лесобиржах, лесопристани и в цехах лесозавода. Немцев уводили на работу группами по 20 человек под присмотром одного охранника. Работой руководили советские мастера, как правило, женщины. Каждое утро мастерам выдавали под расписку пистолеты. Оружие, кстати, ни разу не пригодилось.

В целом зону охраняла рота. Командовал ротой старший лейтенант Барсуков Василий Сергеевич. Кормили военнопленных по тем же нормам, что и своих рабочих. На тяжелой работе (погрузка вагонов) - один килограмм хлеба. На обычных работах - 600 грамм. Плюс, естественно, трехразовое горячее питание. Те, кто работал далеко от зоны, питались в рабочих столовых или летом получали сухой паек. В самой зоне работало поварами пять пленных немцев, заведующей столовой была С.А. Семушина [2].

Военнопленные работали с лесом, в основном, погрузка-выгрузка. Привлекались добровольцами и на другие работы – они построили, к примеру, спортивную и игровую площадки для школы. Немцы получали зарплату, которую могли потратить в магазине для военнопленных, а могли и копить деньги до возвращения из плена.

При этом, не перерабатывали. Там, где, один русский мог нести бревно, там за такое же бревно брались четверо-пятеро немцев. Ровно по сигналу заканчивали работу, невзирая на то, что что-то не доделано.

В холодное время военнопленным выдавали фуфайки, в сильные морозы - валенки и полушубки. Немцы очень трепетно относились к своему обмундированию, берегли его. Чинили, пока ткань совсем не расползалась.

Заболеваний было немного. Была своя медицинская служба и две наших медсестры. Лекарства выдавали в необходимом объеме. При этом, немецких врачей иногда привлекали к операциям в госпитале. Врачи с удовольствием участвовали в операциях.

К концу войны офицерам дали право свободного передвижения по поселку. Почти все пленные к моменту освобождения начали прилично разговаривать на русском. При этом, успокаивали охрану и жителей Лузы: «Ну куда нам бежать? Не беспокойтесь» [3].

С 1944 года военнопленные организовали свою самодеятельность. На каждый праздник устраивали концерты. Не только в зоне, но и в местном Доме Культуры. Тем не менее, близких, доверительных контактов не было. Но и не было проявлений ненависти, злобы, агрессии. Ни со стороны лузян, ни со стороны раненых солдат РККА.
Немецкого кладбища в Лузском районе нет, таким образом, за годы войны в этом лагере из немецких военнопленных никто не умер.

Например, в Котельническом районе особенно полезной была их помощь при авральных работах на колхозных полях в посевную уборку, когда так не хватало мужских рук. Одни репатрианты работали не торопясь, даже лениво, это были большей частью немцы офицерского состава. Другие же, напротив, участвовали в работах с особым удовольствием, ведь многие из них до войны были простыми тружениками. Всё же власть хотела себя обезопасить, и 30.08.1943 года облисполком Кировской области принимает решение «улучшить работы эвакогоспиталей», по которому гласило, что «выздоровевшие военнопленные могут привлекаться на работы не более как на два месяца с последующей их заменой другими выздоровевшими». Всё контролировалось властью, в частности, «в г. Котельниче прикрепление артелей к эвакогоспиталю было возложено на исполком райсовета» [4].

Оригинал публикации (Читать работу полностью):  Военнопленные немцы в Вятской губернии