Бородинское сражение в театральном искусстве

История России насчитывает множество противоречивых событий, повлиявших на самосознание народа. Отечественная война 1812 года, ярким и, пожалуй, известнейшим событием которой стало Бородинское сражение, – само по себе сильнейшее потрясение для человека в 19 веке. В целом, оно характеризует свою эпоху. Смена общественного запроса нашла свое отражение в разных видах изобразительного искусства. Многие представители творческой деятельности, иногда сами бывшие участники войны, увековечили память о тех трагических событиях и судьбах [2]. 

Однако театральное искусство знает мало примеров реализации Бородинского сражения. Для современников и потомков века Наполеона, – он навсегда остался «веком богатырей» (Д. Давыдов), играющих на сцене трагедию жизни и смерти под аплодисменты изумленного их доблестью зрительного зала равно в России или Европе [1].

Современники уже пережили трагический фарс военных событий, потому, видимо, создание театральных интерпретаций было отложено почти на 100 лет.

Весомым произведением, тема и идея которого касалась Бородинского сражения и, в котором оно стало точкой бифуркации героев и яркой кульминацией, явился роман Л.Н. Толстого «Война и мир». С театральной биографией именно этого произведения стоит ознакомиться подробнее.

Литературная реконструкция Бородинского сражения является важным связующим звеном. Здесь соединяются пути основных действующих лиц. На поле Бородино впервые себя проявляет герой – народ [9].

Инсценировка Л.А. Львова (дозволенная цензурой в 1897 году) растоптала хронотоп оригинала. Следуя старым правилам классической драмы, автор пытался унифицировать пространство и сжать время действия, что не привело к успеху – она ощущалась сухой и грубой и к постановке не годилась.

В 1912г. произошел «Инсценировочный взрыв». Дело в том, что сценическое переложение романа создавалось не по внутреннему порыву, а непосредственно к столетию Бородинской битвы. Участником конкурса на лучшую пьесу о событиях 1812г., объявленном дирекцией императорских театров был русский символист Федор Сологуб. «Картины из романа Л. Н. Толстого» повторяют многие ошибки львовской инсценировки, однако выхваченные потоком событий сцены смотрятся более органично [4, 10].

Мысль передать через «Войну и мир» идею нашествия и изгнания Наполеона, отчасти была решена в другом опыте инсценировки романа. «Картины 1812 года из романа «Война и Мир»…» Павла Васильевича Данильченко стали успешны и заняли первое место на юбилейном конкурсе. Автор исполнял, прежде всего, задачу историческую. В драматургическую ткань, помимо романа, вплетены и его документальные источники. В поле внимания инсценировщика попадают третий и четвертый тома «Войны и мира». Например, событие Бородинской битвы дано в диалоге князя Андрея и Пьера в ночь перед сражением и, конечно же, затрагивает «философию войны». Автор целиком приводит монолог князя Андрея о том, что успех сражения «никогда не зависел, и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа», а только от того «чувства, что есть в тебе, в нем и во мне – в каждом солдате» [4].

Михаил Афанасьевич Булгаков тоже брался за инсценировку «Войны и мира» с перерывом в 10 лет для двух известнейших театров. Приближалось 120-летие Бородинской битвы – именно эти годовщины провоцировали сценический интерес к эпопее [3 ,4].

Булгакова в романе Толстого интересует, прежде всего, война в буквальном, фабульном ее смысле: судьбы людей, войною испытанных, войною закаленных, войною убитых [4].

Сценическое переложение Данильченко игралось в юбилейные дни в Суворинском театре в постановке главного режиссера Николая Арбатова. Как ни парадоксально, но первый, верно найденный ключ к «Войне и миру» открывал для сцены именно «войну». «Мир» же ждал своего сценического воплощения [4].

К инсценировке Сологуба «Картинам из романа Л. Н. Толстого» внимательно присматривался Немирович-Данченко, режиссер небезызвестного МХТ. Из этого так ничего и не вышло, а последующий заказ переложения от Булгакова был отвержен и отложен в дальний ящик. Театр был не в своей лучшей форме, и чувство ответственности не позволило ему взяться за сценическое воплощение «Войны и мира». Так можно сказать, одни из известнейших инсценировок канули в лету.

Патриотический пафос романа был востребован еще не единожды. Стоит вспомнить об еще одном опыте инсценирования романа Малым театром. Речь идет о спектакле «Отечественная война 1812 года», эта постановка пришлась на годы другой – Великой Отечественной войны, премьера состоялась в Челябинске, где театр находился в эвакуации 24 февраля 1942 г. Поставил этот спектакль выходец из МХАТа Илья Судаков [4].

В европейской и американской театральных традициях укоренилось именно эпическое прочтение романа. Эпический театр, как известно, был создан Брехтом, как театр «отрешенного рассказа о событии» [5].

В 1942 г. в Нью-Йорке, а затем в 1955 г. в Берлине появился спектакль «Война и мир» Эрвина Пискатора. Инсценировка романа, сделанная им в соавторстве, ставилась в Европе и Америке 16 раз. Для Пискатора главным героем на сцене была историческая подоплека событий, эпоха и ее влияние на человека.

Версия Пискатора соединяет «судьбу историческую» с судьбой индивида. Вопрос войны и мира был для Пискатора не только «космическим вопросом», он решал эту проблему каждый день своей жизни. И он бы хотел, чтобы публика получала на спектакле «Война и мир» своеобразный «урок мира» [6].

В одной из заметных инсценировок романа – спектакле Эдуарда Смильгиса в латвийском Художественном театре им. Я. Райниса (1960) – из романа была сделана пьеса для четырех молодых актеров. Режиссер выстроил для каждого из них свой «момент истины». Например, если у Толстого князь Андрей дважды прозревает истину, то в спектакле герой Хария Лиепиньша приходил к истине – «любви к ближнему» – лишь на смертном одре.

Освоение в театральной практике и театральной мысли феномена эпического театра создает отличные перспективы для столь бедной пока что художественными событиями сценической судьбы романа «Война и мир» [6].

Из совсем близкого к сегодняшнему зрителю предстаёт современное решение постановки романа «Война и Мир» Государственного академического театра им. Вахтангова, режиссера Римаса Туминаса.

Атмосфера романа пропитана роскошью балов, приемов в именитых домах, сценами кровопролитной войны против Наполеона… Но желание режиссера, как художника известно: «Для театра всегда интересен слом истории, переход эпох. Спектакль требует элегантности, простоты. Нужно и можно нарушать представление о том, как надо. Не бояться» [7].

Гигантская сцена театра абсолютно пуста. Нет ни декораций, ни предметов мебели, ни намека на роскошный дворянский быт. Есть только величественная серая стена до самого потолка. А инсценировка – это мощная самобытная работа Туминаса и Марии Петерс. В сцене Бородинского сражения нет ни солдат, ни офицеров, ни артиллерии. Один молодой Николай Ростов бродит в рассеянном дыму и поднимает с земли на штык пустые одежды. Эти полые как бы «тела» с отлетевшими уже душами и есть Бородино после битвы [8].

Театральная биография Бородинского сражения на этом не заканчивается. Не упомянуты еще реконструкции событий, созданные театром-плац, провинциальными и любительскими театрами. Театр внедряется в глубинные смыслы сражения, оценивает его влияние на судьбы сквозь века, ведь идея никогда не утратит своей актуальности, будь она запечатлена в хронике. Но все же история на этом вряд ли остановится – интерпретации столь сложного в техническом и психофизическом плане события войны были, есть и будут созданы – грандиозные и инновационные.

Оригинал публикации (Читать работу полностью): Бородинское сражение в театральном искусстве