Вокальное творчество. Малые формы

«Может ли художник стоять в стороне от жизни? Я придерживаюсь того убеждения, что композитор, как и поэт, ваятель, живописец, призван служить человеку и народу... Он прежде всего обязан быть гражданином в своем искусстве, воспевать человеческую жизнь и вести человека к светлому будущему…»

В этих словах замечательного Советского композитора, Сергея Сергеевича Прокофьева, раскрывается смысл и значение его творчества, свет его жизни, подчинённый непрерывному дерзанию, поискам, завоеванию всё новых высот на пути создания музыки, выражающей помыслы народа.

Более полувека продолжалась творческая деятельность Прокофьева. 130 названий включает полный список сочинений композитора. Среди них 7 опер, 60 песен и романсов. Необычаен размах его творческой деятельности. Вокальное творчество более всего выражено в его операх.

Прокофьев – композитор – мелодист. Для его мелодики характерен широкий диапазон, острые скачки на широкие интервалы, слияние песенности и декламационности. Оперное творчество Прокофьева поражает многогранностью, широтой тематики и жанров. Временной диапазон от эпохи Средневековья вплоть до Советского Союза.

С первых шагов в музыке, Прокофьев заявил о себе как новатор. Опера определила общий уровень музыкальной подготовленности не только слушательской аудитории, но и исполнительской. Музыка с её терпким гармоническим языком казалась переусложнённой, представлялась неорганизованным потоком сплошной декламации. Вокальные интонации пугали своей непривычностью, резкостью: высокая напряжённость текстуры вокальных партий создавала дополнительные исполнительские трудности. К чести наших певцов надо сказать, что они достойно справлялись со своими партиями – ролями и исполняли их с подлинным энтузиазмом. Рядом с оперными произведениями создавались и другие, меньшие по размерам, но не менее художественно ценные. Речь идёт, прежде всего о сказке для голоса с фортепиано «Гадкий утёнок» и о цикле романсов на слова Анны Ахматовой.

В его творчестве всё яснее прибавились лирические родники, которые слились впоследствии в могучую реку. Они выступили в лучших из вокальных произведений, которые появлялись из-под пера композитора в 1915-1916 годах. Ранее равнодушный к жанру камерной вокальной лирики, он вдруг обратил на него внимание и создал несколько страниц, по-новому раскрывающих богатство его лирического дарования.

Первым в их ряду был «Гадкий утёнок» - одно из поэтичнейших произведений его раннего Прокофьева. По длительности «Гадкий утёнок» выходит за обычные пределы камерно-вокального произведения: его исполнение продолжается семнадцать минут, полное событий повествование охватывает несколько месяцев. Словом, это не обычная для романса зарисовка состояния, а широко развёрнутый парафраз знаменитой сказки Андерсена. Такие крупные произведения в камерно-вокальной музыке немногочисленны.

В «Гадком утёнке» была найдена своеобразная форма большой вокальной поэмы, основанной на гибкой декламации, следующей за поворотами текста, отображёнными и в деталях фортепианного сопровождения. Прокофьев мог быть удовлетворён первым опытом и, естественно, продолжил искания и в последующих романсах ор.23.

Первый из них, «Под крышей», по своим масштабам и приёмам музыкального прочтения текста напоминает о «Гадком утёнке». Но, скажем сразу, в нём трудно найти цельность и поэтическое обаяние прокофьевской интерпретации сказки Андерсена. Стихотворение В. Горянского, проникнутое сочувствием к миру бедных людей, стремится раскрыть их душу и тягу к красоте. В этом отношении здесь есть нечто близкое «Гадкому утёнку». Сам Прокофьев считал, что вокальная партия точно воспроизводит изгибы текста. Речитатив выразителен на протяжении отдельных отрезков, но он редко обладает широтой дыхания. Слушая музыку романса «Под крышей» есть много ярких, чисто прокофьевских эпизодов, проникнутых светлым чувством, выраженных с какой-то наивностью и потому особенно трогательных.

Изысканной разработкой фортепианной партии отличается и романс «Серое платьице» на слова Зинаиды Гиппиус. Совсем в ином роде романс «Доверься мне» на слова друга композитора – поэта Бориса Верина, которому Прокофьев посвятил впоследствии одно из лучших своих произведений – третью фортепианную сонату. Это – нечто вроде дифирамбического монолога, где широко распетая вокальная мелодия покоится на полнозвучном сопровождении. Здесь можно говорить о синтезе вокального и фортепианного начала, о выходе на путь, приведший к созданию цикла романсов на слова А. А. Ахматовой.

Наконец, последний романс, «Кудесник», по характеру музыки и текста стоит особняком среди остальных. Написанный на слова шутливой (даже эстрадной, в понимании того времени) песенки Н. Агнивцева, он несёт крупицы несколько ироничного прокофьевского юмора. Возможно, что интонационный склад и язык несколько сложны для воплощения такого текста, но в музыке есть живость, она заставляет слушать себя и подчас улыбаться. Фортепианное сопровождение просто, но очень интересно и остроумно. В романсе есть любопытные гармонические подробности, например, эпизод piu mosso, построенный на сочетании диатоники белых и чёрных клавиш – приём, нередко применявшийся импрессионистами. В общем, это, пожалуй, единственная страница юмора в ранней вокальной музыке Прокофьева.

В ней проявилась растущая тяга композитора к лирике, уже ставшей для него привычной во многих страницах фортепианной музыки. Прокофьеву было труднее овладеть вокальным, чем хорошо уже освоенным им инструментальным жанром.

Пять стихотворений Ахматовой для голоса с фортепиано занимают в творческой биографии Прокофьева особое место. Дело не только в том, что в них отчётливо выступила лирическая направленность его дарования – она достаточно ясна и в некоторых инструментальных произведениях предшествующих лет. Главное в том, что композитор, наконец, по-настоящему овладел жанром камерной вокальной лирики и создал в нём большие художественные ценности. В «Гадком утёнке» важную роль играла сюжетность, во многом определившая ход развития музыкальных мыслей. Создавая образы обобщённые и одновременно конкретные, он достиг небывалой у него раньше концентрации чисто лирического начала в сжатых вокальных миниатюрах. Музыкальный язык ясен, даже строг; композитор стремится ограничиться самым необходимым, избегая всяких лишних подробностей. Вокальная линия находится на первом плане и фортепианное сопровождение сливается с ней в одно целое. Это отличает ахматовский цикл от предшествующего.

В прекрасных романсах цикла ясны и национальные корни прокофьевской мелодики. Отсюда протягиваются нити к «Мимолётностям» и ко второй теме третьей сонаты. Словом, это важный этап эволюции композитора и, вместе с тем, одно из лучших музыкальных воплощений поэзии Анны Ахматовой.

Прокофьев достигает естественности развития вокальной линии, очень пластичной и выразительной.

Это можно видеть в начальной фразе романса «Солнце комнату наполнило». Широко раскинувшаяся и светлая по эмоциональной окраске мелодия появляется на фоне оживлённого, прозрачного по звучанию аккомпанемента. Она вызывает ассоциацию с игрой солнечных лучей, проникнута радостным чувством, о котором говорится в стихотворении.

Оригинал публикации (Читать работу полностью): Вокальное творчество. Малые формы