Интервью с Наталией Васягиной, руководителем практикоориентированного исследования, посвященного оценке ресурсного состояния обучающихся школ, колледжей и вузов

23.02.2024 296

– Наталия Николаевна, мне хотелось бы поговорить о реализованном под вашим руководством государственном задании на трудную, даже тяжелую, но очень важную и нужную тему: «Научно-методическая разработка и апробация единого комплекса методик для оценки риска суицидального поведения обучающихся в целях организации психолого-педагогического сопровождения в образовательных организациях (общеобразовательные организации, профессиональные образовательные организации, образовательные организации высшего образования), включая цифровую версию».

– Данное госзадание мы реализовывали в течение двух лет, в 2022-23 гг. В качестве авторского коллектива выступили преподаватели и аспиранты кафедры психологии образования УрГПУ, руководителем проекта была я – Васягина Наталия Николаевна, доктор психологических наук, профессор.

Получив госзадание на такую тему, мы в первую очередь задумались, что нового и оригинального на сегодняшний день мы можем предложить системе образования. Если обращаться к проблематике, то и сама проблема суицидальных рисков, и инструменты, направленные на изучение и диагностику склонности к суицидальному поведению, и комплекты методик, которые изучают разные аспекты возникновения суицидального риска, – они на сегодняшний момент достаточно разработаны и представлены в системе образования. Вместе с тем, хотя методик, казалось бы, достаточно, количество суицидов в детской, подростковой, молодежной среде остается высоким. По данным Всемирной Организации Здравоохранения во всем мире ежегодно происходит около 1 млн. суицидов, среди них по данным официальной статистики от самоубийства ежегодно погибает около 3000 детей и подростков, и эти цифры не учитывают случаев попыток к самоубийству, которые, к счастью, не были доведены до конца. Среди причин смертности подростков суициды занимают 2-3 место. Страшные цифры, серьезная проблема.

Фото - uspu.ru

Поэтому мы, приступая к исследованию, провели детальный анализ суицидального поведения, рассмотрели его специфику у обучающихся и особое внимание уделили анализу имеющихся диагностических инструментов, их преимуществам и ограничениям. Мы установили, что подавляющее большинство имеющихся методик направлено на выявление факторов риска суицида. Но анализ проблемы позволил нам увидеть интересный факт: в клинических исследованиях часто указывается на то, что наличие суицидального риска не всегда приводит к совершению суицида. В практике немало случаев, когда при диагностике обучающиеся обнаруживали высокие риски, но в процессе наблюдения за ними никакой суицидальной активности не проявляли. И наоборот, очень часто фиксируются случаи, когда, казалось бы, обучающийся на фоне субъективного благополучия (ребенок не входил ни в какие опасные группы, жил в социально благоприятном окружении) вдруг совершали суицид.

– В таких случаях говорят: «Такой хороший ребенок, такая благополучная семья! Откуда что взялось? Кто бы мог ожидать?»

– Да, вот именно, на фоне того, что абсолютно ничего не предвещало… И мы все чаще видели в клинических исследованиях это расхождение между тем, что должно быть, и тем, что есть. Казалось бы, ребенок рискогенный – но он живет и не покушается на себя. А ребенок, который кажется благополучным – это делает. Мы зацепились за это противоречие и положили его в основу нашего подхода, потому что стало понятно, что подход, связанный с изучением рисков, имеет свои ограничения и не позволяет достоверно спрогнозировать суицидальное поведение.

Второй момент, который нас заставил задуматься – подход, связанный с изучением рисков, не вполне согласуется с тенденциями, которые мы видим в системе образования. Если проанализировать работы, выходящие в области педагогической психологии, мы видим, что на первый план выходят исследования, связанные не с изучением каких-то ограничений у человека. Наоборот, с негатива акцент перенесен на позитивное развитие, на наращивание сильных сторон у ребенка, чтобы обеспечить ему успешный старт и социализацию. В этой связи нам показалась перспективной идея диагностики сформированности / дефицитарности личностных ресурсов, которые позволяют противостоять различным неблагоприятным жизненным ситуациям, как основание для психолого-педагогического сопровождения и прогнозирования. Если ресурсы представлены, то ребенок, подросток защищен от любых неблагоприятных воздействий – проблем со сверстниками, проблем в учебе, проблем в семье и т.д. И, соответственно, если этих ресурсов у обучающегося нет, это становится основанием для необходимости наращивания личностных ресурсов и сопровождения такого ребенка. Потому что малейшее, даже незначительное неблагоприятное событие в таком состоянии может стать для него роковым.

– Расскажите, пожалуйста, о «кухне» психологического исследования – из каких этапов оно строилось, как вы получали и анализировали материал.

– Мы проанализировали подходы, которые согласуются с идеей позитивного развития человека, с его ресурсами, и поняли, что для построения исследования нам максимально близки личностно ориентированные ресурсные подходы – о ценности, целостности, позитивной природе человека, его активной позиции. Опираясь на них, под термином «ресурс» мы понимали все, что позволяет человеку, личности действовать в разных внутренних обстоятельствах, сохраняя внутреннюю целостность. Для себя мы на уровне рабочего определения заложили такую идею, что психологические ресурсы выступают системными характеристиками личности, которые обеспечивают возможность преодолевать трудные жизненные ситуации, сохраняя при этом психологическое благополучие.

Далее логика нашего исследования выстраивалась таким образом, что мы углубились в проблематику исследования ресурсов и начали рассматривать все, что разработано в рамках этих подходов. Мы увидели, что ресурсный подход и идея ресурсности личности обсуждается и зарубежными, и российскими авторами, и спектр личностных характеристик, которые могут выступать в качестве ресурсов, очень широк. Появилась очередная сложность – как из всего многообразия ресурсов отобрать те, которые будут действительно важны именно для диагностики суицидального поведения? (далее СП) Мы сузили поиск и стали рассматривать только те работы, в которых рассматривалась бы связь какого-то ресурса и СП обучающихся. В ходе прицельного анализа нам удалось выделить несколько групп личностных ресурсов, которые рассматриваются в качестве ресурсов, сопряженных с СП детей и подростков. Это личностные характеристики (жизнестойкость, оптимизм адаптивность, позитивное эмоциональное состояние), жизненные навыки (эмоциональный интеллект, социальный интеллект, саморегуляция, эмпатия) и все, что касается образа «я» и окружающих (образ самого себя, образ будущего, адекватная самооценка и т.д.).

Но нашей задачей была разработка инструмента для системы образования, и мы понимали, что этот инструмент должен быть очень емким. Поэтому даже из этих уже отобранных ресурсов мы с помощью различных методов, в том числе математической статистики, выделили ключевые, с помощью которых мы можем диагностировать благополучие/неблагополучие ребенка. В сборе эмпирических данных и последующей апробации результатов у нас принимало участие более 5000 обучающихся из 9 субъектов РФ.

– Как вам удалось сделать такую представительную выборку?

– Это было условие для обеспечения надежности и универсальности инструмента. Одного региона недостаточно, так как региональная специфика могла давать погрешность. И мы включили в исследование 9 очень разных регионов, от Сахалина до Херсонской области (Сахалинская область, Новосибирская область, Республика Саха–Якутия, Курганская область, Свердловская область, Пермский край, Республика Удмуртия, Республика Крым). Участниками стали и школьники (около 3 тысяч человек), и студенты из организаций среднего профессионального и высшего образования (по 1 тыс. человек). Мы сформировали выборку и разработали диагностический инструментарий, направленный на измерение каждого из первоначально выделенных нами личностных ресурсов, и смотрели, насколько данный ресурс связан с суицидальным поведением. Оказалось, что все ресурсы, которые мы изучали, имеют обратную связь с суицидальным поведением: чем выше личностный ресурс, тем ниже риск СП.

Мы применили факторный анализ и выделили 3 наиболее значимых, ядерных ресурса, к которым прикрепляются другие: жизнестойкость, эмоциональный интеллект, оптимизм.

– Очень яркое трио, для которого так и напрашивается слово «витальность». На этом этапе сюрпризов для вас не было?

– Был. Проектируя исследование, мы предполагали, что в каждой рассматриваемой возрастной группе ключевые ресурсы будут свои. Но независимо от ступени образования факторная структура оказалась идентичной. Жизнестойкость, эмоциональный интеллект и оптимизм везде определяющие.

Далее мы стали смотреть, что на что влияет, ресурсы на СП или СП на ресурсы. Мы снова применили методы матстатистики, в частности, однофакторный дисперсионный анализ, посмотрели на каждый из трех ключевых ресурсов в связке с СП и доказали, что именно ресурс влияет на СП, а не наоборот. Именно личностные ресурсы имеют решающее значение.

В нашей выборке были задействованы обучающиеся не только нормотипичные, но и с опытом СП, находящиеся в сопровождении в нашем Центре кризисной психологической помощи. Чтобы понять, насколько наш прогноз будет статистически верным, мы сравнили их по ключевым личностным ресурсам. Оказалось, что обучающиеся, имеющие в прошлом попытку суицида, отличаются от нормотипичных обучающихся по двум личностным ресурсам – жизнестойкости и эмоциональному интеллекту. Оптимизм влияет на СП, но значимых различий по уровню оптимизма обнаружено не было.

Итак, наш круг прогностических личностных ресурсов сузился до двух. Данные, полученные эмпирически, легли в основу комплекта методик. Комплект включает прежде всего наше ноу-хау, наш собственный интеллектуальный продукт – разработанную авторским коллективом скрининговую процедуру личностных ресурсов, которая позволяет прогнозировать СП обучающихся. Кроме того, мы включили в комплект психодиагностические методики для углубленной психодиагностики обучающихся с низким уровнем личностных ресурсов, которые позволяют по полученным данным оказывать им адресную психологическую помощь.

– Что представляет из себя скрининговая процедура?

– Скрининговая процедура – массовая, она разработана для широкого круга обучающихся. Для ее разработки мы использовали не только анализ эмпирических данных, но и привлекли немало экспертов, ученых и психологов-практиков из разных регионов. Результатом стал опросник, включающий 51 вопрос. Обучающимся предлагается определить степень согласия с утверждениями, причем вопросы сформулированы в обратных формулировках, чтобы не подсказывать вариант ответа. 45 вопросов диагностируют ресурсы, 6 позволяют оценить склонность респондентов давать социально желаемые ответы. Когда процедура была составлена, мы провели серию экспертных семинаров с обучающимися – нам важно было убедиться, что сформулированные вопросы для них доступны и понятны. Ведь, казалось бы, зная, что ключевыми личностными ресурсами являются жизнестойкость и эмоциональный интеллект, можно было просто положить в основу готовые методики и ничего не разрабатывать самим. Но далеко не все вопросы из ранее разработанных методик понятны сегодняшним детям. Мы убедились, что многих детей ставит в тупик, например, вопрос из известной методики определения жизнестойкости: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». И дети, и подростки, и даже студенты не понимают смысл этого выражения. Поэтому был нужен актуальный, доступный, универсальный инструмент.

Это было еще не все. Скрининговую процедуру мы запустили для апробации в регионы, провели серьезную проверку результатов на валидность и надежность, посмотрели вклад каждого вопроса на общий результат, и по итогам у нас появилось 2 варианта этой процедуры для детей разных возрастов: от 11 до 15 лет – форма А (40 вопросов), от 15 лет – форма Б (45 вопросов). Оказалось, что не все вопросы вносят вклад в общий результат именно у обучающихся от 11 до 15 лет, и поэтому для них мы эти вопросы исключили.

Также мы рассчитали тестовые нормы, чтобы было возможно описать личностные ресурсы в контексте их сформированности или дефицитарности.

Помимо бланковой версии скрининговой процедуры мы также разработали цифровую версию скрининговой процедуры и расширенного комплекта методик для обучающихся, показавших низкий результат по личностным ресурсам. Цифровая версия разработана на нашем домене uspu.ru Часть наших респондентов участвовала в апробации, именно используя цифровую версию. Она была высоко оценена психологами образовательных организаций, потому что позволяет мгновенно получить результат.

– Эта версия находится в открытом доступе?

– Нет, разумеется, эта методика не лежит открыто, и психолог, и участвующие в процедуре обучающиеся входят под логином и паролем, причем мы как держатели ресурса не знаем, кто конкретно скрывается за каким номером. Знаем регион, школу, возраст и пол, но персональных данных не знаем, они известны только школьному психологу.

В открытом доступе этой методики нет и по другим причинам. Во-первых, исследование только что закончилось, мы совсем недавно за него отчитались, и формальности не позволяли нам раньше времени представлять наш продукт как готовый, завершенный. Во-вторых, инструмент предназначен для использования в образовательных организациях, и, по моему мнению, необходимо исключить те обстоятельства, которые могут снизить его точность. Дети и подростки могут на нем потренироваться, подобрать желательные ответы, и цели диагностики не будут достигнуты.

– А что собой представляет расширенный комплект методик, для чего он предназначен?

– Он предназначен продиагностировать детей с низким уровнем личностных ресурсов и определить их состояние здесь и сейчас для того, чтобы выявить срочность оказания им психологической помощи. В комплект включена, к примеру, шкала депрессии Бека, точный и надежный инструмент. Мы также предложили для работы с такими ребятами клиническое интервью, его тоже разработал наш авторский коллектив. С помощью методики Бека и клинического интервью мы обсуждаем с ребятами, находящимися в состоянии опасно низкого уровня личностных ресурсов, те вопросы, которые при диагностике являются «красными флажками», и, даже ни разу не произнеся слово «суицид», выявляем тех, кому помощь нужна немедленно. С остальными ребятами с низкими результатами по этой методике ведется целенаправленная работа по развитию ресурсов и по коррекции нежелательных личностных установок. В расширенный комплект входят также методики, направленные на выявление внешних ресурсов, потому что они тоже важны, и в случае, когда личностных ресурсов, опоры на самого себя у ребенка не хватает, но есть внешние ресурсы (одноклассники и родители), это играет свою оберегающую роль. Если внешних ресурсов не хватает, психологи работают над их актуализацией и установлением связей ребенка с окружением. Также методики из расширенного комплекта рассматривают личностные особенности, которые могут препятствовать накоплению ресурсов (импульсивность, агрессивность, тревожность и т.д.).

Мы также разработали алгоритм организации психолого-педагогического сопровождения на основе диагностики. Он позволяет организовать маршрутизацию обучающихся: оказать экстренную помощь самым нуждающимся, провести вторичную профилактику с методами психолого-педагогической коррекции и развивающей работы с ребятами с низким, но не катастрофически низким уровнем личностных ресурсов, и заняться общей психопрофилактикой, направленной на развитие личностных ресурсов, со всеми остальными.

И еще один наш продукт – методические рекомендации по профилактике суицидального поведения на основе ресурсного подхода. Они, как мы уже отметили, позволяют говорить с обучающимися, не задавая им ни одного «лобового» вопроса, говорить только о дефицитарных проблемах, связанных с недостатком личностных ресурсов и выстраивать эту профилактическую работу в позитивном ключе.

– Ваше исследование уже представлено в публикациях, докладах?

– По итогу выполненного госзадания подготовлено 10 публикаций в журналах ВАК, сделано 26 докладов на научных конференциях, подготовлена и защищена кандидатская диссертация на соискание ученой степени кандидата психологически наук (Наталья Ивановна Шемпелева). Два года, отведенные на задание, прошли очень продуктивно, у нас есть удовлетворенность и от процесса, и от полученного результата, и от откликов наших коллег и партнеров. В исследовании мы получили очень интересные научные данные, которые позволяют нам увидеть новый ракурс проблемы и новые варианты ее решения. И очень важно, что созданы практические продукты, которые уже стали рабочим инструментом у психологов образовательных организаций.

– Наталия Николаевна, несмотря на такую тему, у нас получилась очень духоподъемная, можно сказать, оптимистичная беседа, вселяющая уверенность. «Самостоянье человека, залог величия его» – писал Александр Сергеевич Пушкин. Самостоянье – это ведь и есть личностный ресурс, опора на самого себя, внутренняя независимость, позволяющая противостоять и крупным неприятностям, и мелким невзгодам. Формирование у детей личностных ресурсов – наверное, главная задача воспитания.

– Гораздо легче предупредить возникновение любого неблагополучия, чем работать с ним и его последствиями. Поэтому мы убеждены, что, диагностируя ресурсы обучающегося, мы имеем возможность «подстелить соломку» и смягчить риски, с которыми они сталкиваются. А если ресурсов недостаточно – наша задача как педагогов и педагогов-психологов их сформировать.

– Большое спасибо за разговор, желаю вам и вашим коллегам новых научных вызовов и новых интересных, важных, значимых и ценных для всего общества результатов.

Беседовала Ирина Шаманаева

 

Источник: Медиацентр УрГПУ




Назад к списку


Добавить комментарий
Прежде чем добавлять комментарий, ознакомьтесь с правилами публикации
Имя:*
E-mail:
Должность:
Организация:
Комментарий:*
Введите код, который видите на картинке:*